незнакомый город успокоил душу…
я иду и чувствую, что в нем
ход привычный жизни не нарушу.
незнакомый адрес, незнакомый дом.
только в комнате твоей привычно взору
каждый диск и каждой книги том.
чувствую шаги по коридору –
друг пришел. единственный. живем.
в незнакомой комнате на полке
прошлое. беру фотоальбом.
и звучит внутри твой голос звонкий.
может, вместе все же попоем?
незнакомый город он роднее,
чем другие тысячи. здесь ты.
в незнакомом городе взрослеют
наши с тобой детские мечты.

Из фотосессии "ОСЕНИло..."

ветер
твоими кудрями
бредит...
под капюшон и никто не заметит...
давай заплету
/мы с тобой еще дети.../
косичку...
никто не ответит.
открыли страничку,
подбросили птичку...
все... думали, будет... но...
ветер...
никто не ответит.

/ветер – лохматый сеттер/

Да не оскудеет рука берущего...

мир одиночества –
всего лишь часть пророчества,
в котором бьется мое детство и отрочество
о стены лицемерного уродства…
/долби его, в нем нету с нами сходства /
терзаться в комнате, ожидая телефонного звонка
было привычнее, чем гадить в унитаз…
мне в школе не хватало маленького ярлычка
с надписью несложной: «пидарас».
/что же не приклеили?
тьфу на вас…/

я рисую бабочек на теле...
стало одиноко мне...
если хватит акварели
нарисую на /твоей/ спине
целую поляну васильков...
/не пугайся, это называется любовь/

бабочки в нектаре...
в покрывале
перепутанные души и сердца...
— знаешь, твоя дочка так похожа на отца...
/пыльца/

я примеряю к себе города, словно джинсы на рынке.
только купив понимаю, что этот фасон
лучше смотрелся, увы, на рекламной картинке…
джинсы снимаю… и снова из города вон…
молча залезу на верхнюю полку плацкарта,
множит березу в глазах протяженность окна…
осень пришла, нам осталось немного до старта
ждет, застилая скамейки листвой мне, она…

закурил...
убил свои легкие...
жалкие люди
стирали помаду с кожей...
боже...
как она может
мутировать в желтое?
позже
я сидел дома:
четыре стены
наклонились ко мне, чтобы слушать,
настроив на шепот огромные уши...
по комнате плавали мертвые души.
/кликуши/