Увы, женщинам-поэтам приходится писать стихи про существ с волосатыми задницами

Лена Блядик – настоящий поэт. Не какая-то там среднестатистическая поэтесса, которая размазывает рифмованные сопли по бумаге. Ее строчки бьются от стены, режут вены в ванной, убивают. В общем, делают все что угодно, но не сидят сложа руки, слушая как падают каплями слезы в облеванный тазик. Впрочем, простите мне мою излишнюю метафоричность, тем более, что Лена уже готова назвать нам десять причин, почему быть поэтом-женщиной сложнее, чем поэтом-мужчиной.

1. Музык. Кто-то однажды сказал, что к мужчинам приходит Муза, а к женщинам – Музык. Как известно, в нашей стране нормальных мужиков катастрофически не хватает, впрочем, как и Музыков, поэтому вдохновлять нас просто некому…

2. Женская наивность. Ещё женщиной-поэтом быть сложнее по причине того, что некоторые подлые мужчины-поэты могут завлечь нас якобы на творческий вечер (вино, свечи, «Милочка, прочтите что-нибудь из раннего!»), нагло обмануть, напоить и трахнуть.

3. Розовые сопли. В последнее время стало даже модным называться Поэтессой с большой буквы. Поэтому женщин в этом нелёгком деле стали чаще высмеивать из-за кучки облондиненных существ, которые узнали, что такое рифма накануне выпуска нового сборника своих творений из серии «Алёшка! Я в пустоту опять кричу! Любимый! Я быть с тобой всегда хочу!» Именно из-за таких нормальные люди не могут серьёзно воспринимать женскую поэзию. Обидно.

4. Принадлежность к полу. Женщина живет эмоциями, а мужчина – рассудком. Многие считают, что женщина с лёгкостью может передать свои чувства словами, пусть даже и в зарифмованном виде. А вот и хрен. Женщине гораздо сложнее собрать в кучу все образы и эмоциональные переживания, чем мужчине. Опять обидно.

5. Ногти. Тут просто. Женщина-поэт не перестаёт оставаться женщиной. А что сопутствует настоящей женщине? Правильно, маникюр. Очень тяжело писать или печатать с только что накрашенными ногтями…

6. Продолжение рода. Случается практически со всеми женщинами-поэтами и не поэтами тоже. В роддоме и некоторое время после творить ну очень некогда, чем пользуются поэты-мужчины, выпуская в это время новые сборники. В конце концов, еще никто из них премию Чаплина не получал…

7. Коррупция. Существуют такие персонажи как мужчины-критики. А ещё существует коррупция. И за то, чтобы мужчины-критики не раскритиковали уж слишком сильно, женщине-поэту (в отличии от поэта-мужчины) нередко приходится платить натурой.

8. Физиология. В то время, когда поэт-мужчина читает свои стихи со сцены, его внимательно слушают, а не пытаются понять, настоящая ли у него грудь…

9. Вредные привычки. Не секрет, что большой процент творческих людей – это пьющие люди. И все знают, что женский алкоголизм неизлечим… Вот это реально плохо.

10. Мы – женщины! Веками мужчины в своих стихах восхваляли, боготворили женщину… Прекрасную, изящную, красивую, обаятельную, обворожительную, сексуальную, роковую, милую, нежную… ну и далее по списку… А нам приходится выдумывать различные невообразимые комплименты существам с волосатыми задницами, у которых в пупке периодически заводится войлочная пупочная кака.
Подпись к фото: Женщинам-поэтам приходится выдумывать различные невообразимые комплименты существам с волосатыми задницами, у которых в пупке периодически заводится войлочная пупочная кака.

Пальчиком наманикюренным средним…

Пальчиком наманикюренным средним намечу путь,
Чтобы ты шёл на… небо /мне принести звезду/.
Мне бы гораздо проще было себя обмануть,
Но соглашусь покорно гореть без тебя в аду.

Слёз бы твоих вечерних выпить «за сбычу мечт».
Горько вздохнуть и выдохнуть: «Чёрт с тобой… Шерше ля…»
Только тошнит до одури запахом твоих плеч.
Всё к унитазу бегаю. Вот неудача, бля…

Чудится в полнолуние запах любимых губ.
Выдержу. Я же сильная. Выживу, да.. На днях.
Я лишь в одном уверена: я без тебя смогу.
Я лишь в одном уверена: сдохнешь ты без меня…

Утро

утро
лижет шершавым за ушком
снова сырая подушка
/сосед был пьян
и забыл закрыть кран/
новомосковская плюшка
несладкий кофе
я умираю на вдохе
на выдохе стыну
бесцельно царапаю спину
тебе…
я заебалась в этой борьбе
Я против ТЫ
сдавайся. тебе кранты.
ты слабый мальчик.
давай, удачи.
а я девочка сильная, хоть охуенно плохая.
хорошие девочки платья себе выбирают,
пьют яблочный фрэш, заедая его тортОм.
а плохих же по заднице дяденьки бьют
животом.
.
утро

Шах и мат

Ты любил, без сомнений, двух.
Заарканил нас на ура.
Ты со мною курил траву,
С ней пил водку по вечерам.
Каждой клялся в большой любви,
Раз  в два месяца замуж звал.
А потом исчезал вдали…
Мы ходили с ней на вокзал,
Целовали пустой перрон,
Проклинали тебя в сердцах.
Только стаи больших ворон
В небе спорили без конца…
Возвращался, как лёгкий бриз
/Запах похоти и вина/.
Я залазила на карниз,
И в петлю головой – она.
……………………………………..
Ты поставил нам шах и мат…
Я в тот вечер сошла с ума.
А она напилась в умат
И все ляжки обоссала…

Хотите почитать еще – тыкайте сюда.

Рисунок Ксении Скляровой

Несколько месяцев назад я писал в газете «Молодой» о камышинском поэте Дмитрии Ананко, а на днях мне сообщили, что он умер. Сжег свою жизнь в печке, оставив только пепел. Хотя нет, вру, он «наследил» стихами, пропитанными водкой. Стихи Ананко по-настоящему сильны и неоднозначны, как, впрочем, и сам Дима, с которым, увы, мне так и не удалось познакомиться.
Жизненный путь поэта не лучший пример для автобиографии в хрестоматии по литературе. Сначала он закончил текстильный техникум, потом работал в киоске, после принял крещение, помогал в храме и был регентом левого хора в Свято-Никольской церкви. Очень много пил, семь раз кодировался. Чтобы меньше пить, начал курить траву, а после подсел на мак. Сидел три раза в тюрьме. После смерти матери пробухал квартиру на общагу, общагу на захолустный дом в деревне, а потом бомжевал в Камышине. Говорят, его можно было встретить шкаляющим мелочь на улицах города. А стихи… Ну что стихи… Читайте сами… Ни пуха ни пера тебе, Дима!

***
Я очень прост по жизни этой,
Но и в своей убогой келье
Я чую – небеса по лету
Грустят соленою капелью.
Я не люблю чужих и ближних,
Себя и родину родную,
Красивых слов и истин книжных,
И жизнь, и смерть – собаку злую.
И если пена в унитазе
Гутарит мне про то и это,
Я на педаль газую сразу
И зажигаю сигарету.
Я очень прост по жизни этой,
Но и в своей убогой келье
Я чую хмурь небес по лету.
Я чую. И без всякой цели.

* * *
Голодный был, оборванный и злой,
Глотал остатки с барского стола,
Готов был сжечь весь этот мир гнилой,
Чтоб кровь владык ручьями потекла.
Однажды рубль обшарпанный нашел,
Сказал: «Вот то, что нужно было мне».
За хлебом в лавку с радостью пошел,
Наелся – и был словно на коне.
На день другой сказал: «Что грош? –
Десятку вот теперь бы мне найти.
И будет, как вчера, весь мир хорош,
И счастье вновь смогу я обрести».
И вытащил блестящий золотой
Из толстого кармана богача,
Но снова был нахмуренный и злой.
И с помощью кровавого меча
Богатым стал, как царь лидийский Крез,
И думал – власть бы мне иметь теперь,
Вот где предел моих извечных грез,
Ах, как хочу туда открыть я дверь.
И стал царем, и правил много лет.
Но только вновь понять никак не мог:
Где тот порог, желаний где уж нет,
И плакал – хоть бы кто-нибудь помог!
Однажды видел, как казнят петлей,
Как люди прекращают верещать,
И понял – вот где мой лежит покой…
Вися в петле, шептал: «Не то опять…»

* * *
Нельзя не думать о бегущих мыслях,
Они как рыбки в серебре чешуек,
Блестят себе, и блеск их не фальшивый,
Их не берут коррозия и время.
Они бегут вполне неутомимо,
Как маленькие вошки по загривку,
Как грузные ЗИЛы или КамАЗы
С водителями, пьяными в дугу.
Не остановит их шлагбаум хлипкий,
И честный постовой с угрюмым взором
Взмахнет едва лишь жезлом полосатым
И тут же упадет лицом в асфальт.
Я с детства не считал себя животным,
Читал я прозу и стихотворенья.
Я развивал мыслительные мышцы
И избегал уроков физкультуры.
И я мечтал быть физиком ученым,
Талантливым, а лучше гениальным
Или хотя бы смелым космонавтом,
Чувствительным к поэзии вселенной.
А вышел из меня плохой философ,
Что роется в белье не очень свежем.
И слишком он похож на фетишиста,
Он нюхает и пробует на вкус.
Он может разобрать дредноут ржавый
На атомы, на маленькие кварки,
И достает до фибров самых дальних
Его сверхсовременный микроскоп.
Он может сосчитать все балалайки,
Валторны, скрипки, флейты и трещотки,
Гобои и кларнеты, на которых
Играет в небе ангельский оркестр.
Он может извлекать квадратный корень
Из жизни и кубический из смерти
И истину за усики потрогать,
И доказать, что сам не существует,
Но детский, самый простенький конструктор
И дождь, что утром скуку нагоняет,
Есть для него весьма большая тайна
Под тяжестью амбарного замка…

P.S. Пугает еще то, что это уже не первый человек, о котором я писал, а через некоторое время он умирал. Например, в прошлом году ушли из жизни режиссер фильма «Дикое поле» Михаил Калатозишвили, спортсмен Владимир Турчинский, композитор Юрий Прялкин… Может мне с журналистикой завязывать?